$10 млн для частного бизнеса: Миразиз Хидоятов о пути Узбекистана к рынкам глобального капитала

В августе 2022 года инвестфонд ADUI (ОАЭ) вложил $10 млн в облигации крупнейшего частного производителя удобрений в Узбекистане Ifoda Agro Kimyo Himoya. Это стало важным шагом в привлечении международных инвестиций в компанию — первые вложения она получила в 2020 году от японского холдинга Balcom Co. Ltd.. Правовую поддержку проекта обеспечивал Миразиз Хидоятов, международный юрист с большим опытом в трансграничных инвестиционных сделках. В интервью он рассказал о барьерах для инвесторов в Центральной Азии, потенциале Узбекистана и значении первой сделки, которая стала драйвером изменений в частном секторе экономики страны.

Миразиз, вы участвовали в нескольких проектах по привлечению международных инвестиций в Узбекистан. Какие факторы, на ваш взгляд, делают страну и регион в целом привлекательными для глобальных инвесторов?

Узбекистан стал либерализировать свою экономику и активно выходить на мировой рынок после прихода к власти Шавката Мирзиёева в 2016 году. Тогда были предприняты значительные шаги по реформированию экономической политики. С тех пор Узбекистан активно работал над улучшением своего имиджа на международных рынках. Сейчас инвесторов привлекает в первую очередь географическое положение страны: Узбекистан — важный транспортный узел, соединяющий Россию и Европу с Китаем. При этом в самом Узбекистане можно инвестировать в разные сферы промышленности: здесь крупнейшие запасы природного газа, крупные месторождения угля, драгоценные и редкие металлы (4-е место в мире по добыче золота и топ-10 по добыче урана), цветные металлы, а также минеральные удобрения и химическое сырье.

Также страна отлично подходит для проверки гипотез и обкатки инноваций и внедрения новых продуктов — условия таковы, что стоимость производства и тестирования здесь значительно ниже, чем в Западной Европе и Северной Америке. Поэтому Узбекистан имеет большой потенциал стать столицей инноваций Центральной Азии в скором времени, что несомненно будет привлекать все новых инвесторов.

На этом фоне государство активно принимает меры по приватизации, упрощает регуляторные требования для частного бизнеса, трансформирует ключевые отрасли экономики. Страна стремится сделать процесс инвестирования более прозрачным и привлекательным, создавая стабильные условия для долгосрочных вложений, однако остаются значительные барьеры, которые предстоит преодолеть.

Расскажите подробнее о сделке между Ifoda Agro Kimyo Himoya и Balcom Co. Ltd и вашей роли в ней — насколько я понимаю, масштабные проекты с участием иностранного капитала до сих пор были редкостью.

В 2020 году была заключена сделка между узбекистанским производителем средств защиты растений Ifoda Agro Kimyo Himoya и частным японским холдингом Balcom Co. Ltd, который управляет предприятиями в области автомобилестроения, гостиничного бизнеса, недвижимости. Посредником по юридической поддержке и координации стал американский инвестиционный банк Bluestone Investment Bank. В результате Balcom Co. Ltd купила миноритарный пакет акций Ifoda за $10 млн.

Проект действительно можно назвать историческим, так как он стал первой в истории Узбекистана частной инвестиционной сделкой в сфере производства удобрений. В отличие от предыдущих случаев, когда иностранные инвестиции в страну поступали преимущественно через государственные программы и крупные промышленные проекты, эта сделка была уникальна тем, что она осуществлялась на частных условиях без прямого государственного участия.

Я присоединился к проекту в июле 2020 года, весь процесс занял полгода. Ключевой метрикой проекта являлась итоговая оценка инвестиционной привлекательности и текущие (на момент осуществления сделки) финансовые показатели компании. Общий оборот компании тогда превышал $26 млн.

Моя экспертиза распространяется на такие сферы как юриспруденция, бизнес и геополитический анализ. Именно благодаря репутации специалиста на стыке этих областей меня и пригласили в проект в качестве трансграничного брокера. До этого я участвовал в сделке с Uzbekistan GTL на $3.6 млрд, в реализации Программы по увеличению добычи углеводородного сырья на 2017-2021 годы на $6.96 млрд, а также в проекте расширения газового хранилища Газли на $850 млн.

В этом проекте я оказывал юридическую поддержку, обеспечивая соблюдение законов Узбекистана об иностранных инвестициях и Двустороннего инвестиционного договора между Японией и Узбекистаном. Главной задачей было обеспечить финансовую прозрачность сделки для всех участников, поэтому потребовалось глубоко интегрироваться во все финансовые процессы компании. Среди них отчеты о прибылях и убытках, бухгалтерские балансы, годовые отчеты, финансовые прогнозы и прочее. Для соглашения с Balcom, среди прочего, мы использовали Shareholders Agreement (SHA) — это соглашение между акционерами компании, где было прописано, кто сколькими акциями владеет, кем принимаются ключевые решения, как выходить из бизнеса, и так далее.

Я выявлял возможные юридические вопросы и объяснял особенности сделки узбекистанским участникам. Например, какие гарантии защиты инвестиций предоставляет узбекское законодательство, а также двусторонние инвестиционные соглашения (BITs) между Узбекистаном и Японией, какие регуляторные требования применимы к такому типу сделки, какие права получит Balcom в результате этой сделки, какими должны быть права, обязательства и механизмы выхода для Balcom. Далее я спрогнозировал и изложил возможные риски; консультировал Ifoda по переговорам о выгодных условиях с Balcom; организовал правовые основания для успешного завершения сделки (приобретение миноритарного пакета акций). Также косвенно координировал Ifoda с Bluestone Investment Bank, согласовывая правовые и финансовые стратегии.

Учитывая, что именно вы отвечали за прогнозирование и минимизацию юридических и регуляторных рисков, расскажите, какие конкретные риски угрожали успешному закрытию сделки, и как удалось их нивелировать?

Мне в процессе сделки удалось минимизировать ключевые риски, например, потенциальные задержки в регуляторном одобрении, вопросы соблюдения условий японско-узбекских договоренностей. Я модерировал все переговорные процессы, так как риском являлись существенные межкультурные различия в ведении бизнеса и подходах к управлению. Японские инвесторы, такие как Balcom, привыкли к детализированным контрактам и формализованным процессам, тогда как в Узбекистане бизнес строится на личных отношениях и гибкости. Это вызывало разногласия в юридических подходах, сроках принятия решений и стилях переговоров. Я согласовывал контрактную базу, адаптировал Balcom к оперативному стилю Ifoda и модерировал переговоры, устраняя культурные барьеры и обеспечивая защиту интересов обеих сторон.

Вероятным риском в целом было бы промедление сделки либо её срыв из-за недостаточных правовых гарантий, стабильности и предсказуемости узбекистанской правовой системы для иностранных инвестиций. В стране пока нет устоявшегося механизма подобных сделок, поэтому возникала необходимость правильно интерпретировать и применять нормы законодательства, включая положения двустороннего инвестиционного соглашения между Узбекистаном и Японией, а также Закона Республики Узбекистан «Об инвестициях и инвестиционной деятельности» от 25 декабря 2019 года. В итоге нам удалось добиться прозрачности всех нюансов, что привело к успешному закрытию сделки.

Какие результаты сделки стали наиболее значимыми для Ifoda и узбекского рынка в целом? Можно ли говорить, что это стало отправной точкой для дальнейшего привлечения иностранных инвестиций в сектор?

Сделка с Balcom снизила инвестиционные риски и сохранила стратегические интересы Ifoda, создав прецедент для привлечения зарубежного капитала в агрохимический сектор Узбекистана в последующем — так, например, инвестфонд ADUI (ОАЭ) вложил $10 млн в облигации Ifoda в августе этого года.

За счет интеграции внешнего инвестора компания Ifoda Agro Kimyo Himoya сумела за несколько лет начать активную деятельность в рамках ВЭД. Сделка продемонстрировала, что частный капитал может эффективно функционировать в экономике Узбекистана без государственного вмешательства.

Как эксперт и независимый консультант, какие основные сложности вы видите в подобных сделках в нашей стране, и что нужно делать для роста их числа?

Несмотря на заявленный курс на либерализацию экономики, инвестиционная привлекательность Узбекистана остаётся недостаточно конкурентоспособной. Мы видим, что потенциальные инвесторы могут отказываться от вложений уже на этапе анализа рынка из-за неопределённости регуляторной среды. Для устойчивого притока капитала стране необходимо обеспечить предсказуемость экономической и правовой политики, надёжные механизмы защиты активов и устранение административных барьеров, препятствующих развитию бизнеса.

Государственные компании продолжают доминировать в ключевых секторах экономики, что сдерживает конкуренцию и остаётся одним из основных факторов, ограничивающих приток зарубежных инвестиций. Для роста числа подобных сделок необходимо создать условия для прозрачной конкуренции, сбалансировав интересы государства и частного капитала.

Я думаю, что ключевую роль здесь может играть усиление антимонопольного регулирования, предотвращающее концентрацию контроля над целыми отраслями в руках отдельных корпораций, а также полное снятие тарифов на товары из ЕС, Канады и США, которые из-за своей относительно высокой стоимости не вытеснят нашу молодую промышленность. Или, как альтернатива, гибридные сделки с временным освобождением от пошлин для компаний, готовых построить заводы в Узбекистане за три года. Например, снижение тарифов на шины в 2018 году увеличило импорт на 30%, снизило цены на 15-20% и подтолкнуло местных производителей к улучшению качества, что дало людям лучшие товары, а государству — рост конкуренции, новые рабочие места и налоги. Однако без доверия к системе разрешения споров никакие экономические реформы не дадут ожидаемого эффекта — требуется независимая судебная система и эффективные антикоррупционные меры. Только при наличии предсказуемой правовой среды инвесторы будут уверены в защите своих активов.

От чего в целом зависит привлечение инвестиций в страны Центральной Азии, и как можно повысить интерес глобальных партнеров?

Несмотря на богатые ресурсы и стратегическое расположение, регион долгое время оставался недооценённым из-за жёсткого госрегулирования и слабой защиты частного капитала. Однако Узбекистан и Казахстан начали активные реформы, а вступление Узбекистана в ВТО укрепит доверие инвесторов.

Для устойчивого роста инвестиций необходимы не только налоговые льготы, но и долгосрочные партнёрства с крупнейшими мировыми фондами (BlackRock, Mubadala, ADQ, GIC), способными привести в регион капитал и технологии. Важны также либерализация финансовых рынков, листинг локальных компаний на международных биржах и демонополизация ключевых отраслей.

Уже сейчас я вижу, что для иностранных инвесторов и стратегических партнёров Центральная Азия — не просто сырьевой регион, а перспективный игрок в глобальных цепочках поставок. Развитие переработки редкоземельных металлов и лития может сыграть ключевую роль в будущих технологиях. Однако долгосрочный рост региона требует формирования собственных промышленных игроков, способных конкурировать на мировом рынке, а не ограничиваться ролью поставщика сырья.

Низомжон Исломов.